«Бульвар Сансет» (Sunset Boulevard, 1950, Билли Уайлдер) — нуарная драма, в таланте Уайлдера после которой невозможно сомневаться. Это фильм, который одновременно является последним сценарием, рассказанным мёртвым сценаристом, и лебединой песней старого Голливуда — эпохи немого кино и студийного шика, уходящего в небытие. Уайлдер буквально сталкивает два мира: выцветшую роскошь прошлого и деловитый, прагматичный кинематограф настоящего. Между ними зажат Джо Гиллис — человек, который заражён блеском старого Голливуда, но в нём всё ещё теплится желание настоящего творчества. Он не чужд красоте, но слишком легко продаёт свою душу — и именно эта продажа ведёт его к гибели. Его смерть не финал, а отправная точка истории.
Для Уайлдера сценаристы — носители души кино. Студии могут вытирать о них ноги, их труд может ничего не стоить в финансовых отчётах, но именно они создают живую ткань фильма. Иронично, что эту душу теряет прежде всего Норма Десмонд в исполнении Глории Свенсон — бывшая звезда немого кино, чьё угасание становится метафорой заката целой эпохи. Но закат одной эры всегда означает восход другой: Голливуд обновляется, появляется новая кровь, и цикл повторяется.
Норма здесь — древний вампир, живущий в замке прошлого. Джо иронично называет старых кинодеятелей «восковыми куклами», и в этом есть правда: она питается молодостью и талантом Гиллиса, чтобы продлить иллюзию собственной значимости. Её первый муж и режиссёр создаёт для неё уютный кокон неведения, где она продолжает верить в своё величие. Когда Джо пытается разрушить эту иллюзию, отказ принять реальность и приводит Норму к финальному поступку — к её последней роли, сыгранной уже не на съёмочной площадке, а в жизни, ради последних заголовков.
Уайлдер не расставляет однозначных акцентов. Мы сочувствуем всем: Норме, искалеченной системой, но одновременно наслаждавшейся её привилегиями; Джо, соблазнённому роскошью и лёгкой славой; Бетти, чья идеалистическая вера в кино рано или поздно разобьётся о циничный оскал индустрии. Эта неоднозначность, пропитанная фирменной иронией Уайлдера, и делает фильм вечным.
Главный образ «Бульвара Сансет» — почти библейская Саломея, застывшая в бесконечном танце. Норма повторяет свой ритуал славы, но её кожа уже сморщена временем, и никто больше не ждёт её танца. Чтобы вновь оказаться в центре внимания, ей приходится самой отсечь другому голову. В каком-то смысле все герои фильма — такие же танцующие обезьянки, вращающиеся под шарманку кинематографа, надеясь ухватить хотя бы отблеск заходящего солнца. Именно такую обезьянку как символ других мужчин Нормы и главной ее любви немного кино она и хоронит.
Не случайно «Бульвар Сансет» повлиял на множество фильмов о природе славы и индустрии — от «Бартона Финка» (Barton Fink, 1991, Джоэл и Итан Коэны) и «Артиста» (The Artist, 2011, Мишель Хазанавичус) до «Бердмэна» (Birdman, 2014, Алехандро Гонсалес Иньярриту), «Вавилона» (Babylon, 2022, Дэмьен Шазелл) и «Малхолланд Драйв» (Mulholland Drive, 2001, Дэвид Линч). Но немногие делают это столь же тонко и беспощадно.
«Бульвар Сансет» — шедевр вне времени. Это фильм о конфликте поколений, цикличности кино, соблазне славы и о том, как легко стать пленником собственного мифа. Ироничный, трагичный и удивительно современный — он сам стал тем лучом заходящего солнца, который герои тщетно пытаются поймать.