Фильм По-мужски (2021), дебютная работа режиссера Максима Калугина и сценариста Дениса Калугина, с размаху бьет по хрупкой конструкции мужского эго, но не всегда попадает в цель. Антон Лапенко, известный своими пародийными зарисовками в Внутри Лапенко (Inside Lapenko, 2019–), здесь сбрасывает комедийную маску, выдавая драматическую роль, которая держит фильм на плаву. Эта камерная драма, снятая в лаконичных интерьерах загородного дома, препарирует токсичную маскулинность с болезненной узнаваемостью, но спотыкается о собственную вторичность. По-мужски – это одновременно и ностальгический трип в постсоветскую юность 90-х, и эхо американских фильмов 70-х, где городской благополучатель сталкивался с первобытной агрессией. Для тех, кто пережил подростковые разборки на районе, фильм станет зеркалом, вызывающим то ли стыд, то ли усмешку. Но тем, кто ждет откровений, он предложит лишь хорошо знакомую историю.

Сюжет разворачивается вокруг Глеба (Лапенко), 35-летнего бизнесмена, чья жизнь – идеальная витрина: успешная фирма, стильная жена Полина (Екатерина Щербакова) и дизайнерская дача в духе скандинавского минимализма. Однако идиллия рушится, когда пьяный сосед Артур (Сергей Васин) швыряет мусор через забор и отвешивает Полине пощечину. Неспособность Глеба дать отпор запускает экзистенциальный кризис, обнажающий его внутреннюю хрупкость. Этот конфликт – явный поклон американским лентам, таким как Соломенные псы (Straw Dogs, 1971) Сэма Пекинпа, Дуэль (Duel, 1971) Стивена Спилберга или Инцидент (The Incident, 1967) Ларри Пирса, где фасад буржуазного комфорта трещит под натиском животной агрессии. Однако По-мужски отличает российский колорит: здесь гопническая бравада и патриархальные установки – не просто сюжетный фон, а культурный код.

Лапенко в роли Глеба – сердце фильма, его нервный центр. Актер, привыкший к гротескным образам, здесь играет на полутонах, создавая портрет человека, раздавленного общественными ожиданиями. Его Глеб – это сгусток сдерживаемой ярости, чьи сжатые кулаки и дрожащий взгляд выдают борьбу между цивилизованностью и инстинктом. Екатерина Щербакова, напротив, ограничена рамками сценария: ее Полина – скорее сюжетный триггер, чем полноценный персонаж. Ее игра добротна, но лишена глубины, что подчеркивает слабость фильма в изображении женских образов. Сергей Васин в роли Артура – находка: его хамская ухмылка и звериная повадка воплощают ту самую токсичную маскулинность, которую фильм стремится разоблачить. Химия между актерами, особенно в сценах конфронтации, искрит подлинностью, напоминая о подростковых разборках, где доминирование было важнее морали.

Визуально фильм тяготеет к строгой, почти стерильной эстетике. Минималистичные интерьеры дачи – холодные линии, приглушенные тона – отражают искусственную упорядоченность жизни Глеба, которая рушится с вторжением Артура. Широкие планы сельских пейзажей, снятые с угнетающей статикой, подчеркивают изоляцию героя, а крупные планы в моменты конфликта усиливают клаустрофобию. Однако во второй половине фильма визуальный ритм сбивается: повторяющиеся композиции и отсутствие смелых операторских решений тормозят эмоциональный накал. Более выразительная палитра или динамичное кадрирование могли бы усилить драматизм, но Калугин выбирает сдержанность, порой избыточную.

Сюжет и тематическая целостность: Сценарий Дениса Калугина стартует мощно: бытовой конфликт – брошенный мусор, пощечина – перерастает в экзистенциальную драму. Однако повествование буксует, зацикливаясь на терзаниях Глеба и повторяя сцены унижения без развития. Тема маскулинности – ее показная брутальность, уходящая корнями в подростковый опыт – бьет в цель, особенно для тех, чья юность прошла в 90-е, когда «быть мужиком» означало выстоять в уличной драке. Но попытка универсализировать эту тему делает фильм вторичным: он повторяет тезисы Пекинпа и Спилберга, не предлагая нового взгляда. В отличие от Соломенных псов, где герой проходит трансформацию в защитника, По-мужски остается в подвешенном состоянии, оставляя арку Глеба незавершенной – это кажется не столько осмысленным выбором, сколько нерешительностью.

Культурный и эмоциональный резонанс: Сила фильма – в его гиперлокальной оптике. Гопник-сосед, лаконичная дача, будничный сексизм – это не просто элементы сюжета, а слепки постсоветской реальности. Способность фильма вызывать «кринж» – его козырь, погружающий зрителя в шкуру Глеба, где социальные нормы – лишь тонкая корка над хаосом. Но неспособность выйти за рамки знакомого дискурса о маскулинности делает По-мужски скорее любопытным, чем новаторским. Он ранит, но не открывает новых горизонтов.

Вердикт: По-мужски – достойный фильм, подкрепленный мощной игрой Лапенко и острой культурной оптикой. Его визуальная строгость и тематическая узнаваемость делают его ценным вкладом в разговор о мужской идентичности, но сюжетная инерция и вторичность не дают ему взлететь. Для вечернего просмотра с послевкусием неловкости – идеальный выбор. Но переписать каноны жанра Глебу, увы, не удалось.