Юрьев день – это эпическое путешествие через душу и историю России. В нем как будто эхом отзывается забытое, стираемое нарочито, но неизменно возвращающееся культурное наследие народа. Юрий Арабов, как никто другой, перевоплощает эту эпопею через призму эзотерического православия, внося в давний праздник своеобразное трансцендентное измерение – от одной эпохи к другой.

В самом сердце Юрьева дня лежит метафора переходных периодов истории России, от одной эпохи к другой, от власти к власти, сменяя обличья, но, как я верю, сохраняя бессмертные черты души. Пронзительная сага о главной героине, которая, потеряв сына, обретает свою историю, свой народ, и в этом слиянии – свое истинное “я” и бога.

Элементы, напоминающие произведения Лавкрафта, открываются нам, когда героиня словно герой Дагона, осознает, что город и его чудовищные обитатели – ее собственная кровь, и принимает свою судьбу. Она теряет ребенка, но находит свой род, своих людей, и это открытие глубже любой потери, потому что без прошлого, без кровной связи нет будущего.

Визуальная сторона фильма окутана аурой зимней провинциальной красоты, где каждый кадр с рыжими прядями волос напоминает о слиянии с прошлым и последующем возвращении к божественному. Образ мороженщицы, словно Цербера стоящего на пороге города, инициирует последнюю сцену одиссеи главной героини. Родина, кажется, никогда не терялась, она всегда была здесь, в душе, и нужно только прислушаться к сердцу, как советует мороженщица в финале.

Фильм, насыщенный глубоким смыслом, также радует глаза своим визуалом и создает атмосферу, в которой угадывается эстетика города-призрака Сайлент Хилл, делая ленту отличным философским ужастиком. И хотя под поверхностной русской чернухой действительности скрывается что-то угрюмое, в фильме Арабова заложена искра надежды на то, что, потеряв свои русские корни, мы всё же найдем путь обратно к ним, обретем себя и свое прошлое, и в этом растворении обнаружим свою истинную страну.