«Исчезновение Йозефа Менгеле» (The Disappearance of Josef Mengele, 2025, Кирилл Серебренников) — очередной биографический проект Серебренникова после «Лимонов. Баллада» (Limonov: The Ballad, 2024, Кирилл Серебренников), и снова режиссёр обращается к одиозной исторической фигуре, пытаясь осмыслить её через призму изгнания, памяти и распада личности. И, как и в лучших работах Серебренникова, первое, что поражает, — форма.
Особенно приятно видеть возвращение оператора Владислава Опельянца, с которым режиссёр работал над «Петровыми в гриппе», «Летом» и «Учеником». Визуально фильм действительно роскошный: камера буквально утопает в пространстве памяти, тоски и эмигрантского реваншизма. Южноамериканские интерьеры, выжженный свет, распадающиеся лица, густые тени — всё это создаёт почти физическое ощущение человека, потерявшего родину и продолжающего жить внутри мифа о её возвращении и возрождении.
И именно первая половина фильма работает лучше всего. Серебренников долго удерживается от прямых оценок, позволяя зрителю существовать рядом с Менгеле как с человеком, а не как с плакатным чудовищем. В фильме появляется любопытная неоднозначность: нас погружают в сознание человека, живущего реваншистскими фантазиями, ностальгией по утраченному миру и убеждённостью, что история ещё может повернуться вспять. Пока фильм не начинает проговаривать мораль напрямую, он действительно цепляет.
Но примерно в середине всё рушится. Серебренников вставляет почти аттракционный фрагмент с цветными воспоминаниями Менгеле о лагере — как о времени молодости, силы и чуть ли не любви. И проблема не в самом факте подобной субъективной оптики: после «Зоны интересов» (The Zone of Interest, 2023, Джонатан Глейзер) очевидно, что о нацистских преступниках можно и нужно говорить через бытовую, страшно нормализованную перспективу. Проблема в том, как именно это сделано.
Сцены выглядят настолько лобово и эстетизированно, что превращаются в дешёвый эмоциональный шантаж. Всё это напоминает тот самый приём с девочкой в красном пальто из «Списка Шиндлера» (Schindler’s List, 1993, Стивен Спилберг), только доведённый до почти дурновкусной крайности. Вместо сложного разговора о природе памяти и самооправдания фильм внезапно начинает кричать зрителю: «Смотрите, это монстр!» — и этим обесценивает всю выстроенную до этого неоднозначность.
После этого смотреть фильм становится тяжело именно потому, что он перестаёт доверять зрителю. Все заявленные линии — конфликт поколений, потеря родины, отношения со слугами, реваншизм как форма самообмана — постепенно растворяются и никуда не приводят. Более-менее работает лишь линия со слугами, где сохраняется ощущение социального напряжения и скрытого презрения.
Особенно обидно это смотрится на фоне фильмов, которые уже исследовали подобные темы гораздо глубже и тоньше: «Сжигатель трупов» (Spalovač mrtvol, 1969, Юрай Герц), трилогия Иштвана Сабо — «Мефисто» (Mephisto, 1981, Иштван Сабо), «Полковник Редель» (Oberst Redl, 1985, Иштван Сабо), «Хануссен» (Hanussen, 1988, Иштван Сабо), «Конформист» (Il conformista, 1970, Бернардо Бертолуччи) или «Лакомб Люсьен» (Lacombe Lucien, 1974, Луи Маль). Все эти фильмы не оправдывали своих героев, но и не сводили их к примитивной морали. Они исследовали природу конформизма, соблазна власти и внутреннего распада.
После Глейзера и вовсе кажется, что подобные истории требуют другой смелости — не истерического морализаторства, а холодной дистанции и доверия к зрителю. Серебренников же в какой-то момент начинает бояться собственной неоднозначности и сворачивает в сторону прямолинейного высказывания.
В результате фильм, начинавшийся как потенциально сильная и визуально гипнотическая история о распаде человека и реваншистской тоске, постепенно превращается в набор очевидных тезисов. И чем ближе финал, тем сильнее ощущение скуки — потому что вместо драматургии и анализа тебе начинают навязывать готовые выводы.
Итог парадоксальный: визуально это, возможно, один из самых красивых фильмов Серебренникова последних лет, но содержательно — один из самых поверхностных. Неудивительно, что фильм не вызвал серьёзного обсуждения у критиков. И, пожалуй, это тот редкий случай, когда молчание вокруг проекта выглядит вполне заслуженным.