«Закулисье реальности» (Backrooms, 2026, Кейн Парсонс) после второго просмотра кажется почти идеальным сочетанием всего, что я люблю в современных хоррорах. Прежде всего фильм обладает уникальной атмосферой — именно такой меня когда-то цепляли фильмы Озгуда Перкинса. Когда я начал разбираться в создателях, оказалось, что сходство неслучайно: Перкинс выступил продюсером, а оператор, монтажёр и композитор прежде работали над его проектами. Видимо, именно такой сильный творческий набор помог двадцатилетнему Кейну Парсонсу создать настолько уверенный и цельный дебют.
«Закулисье реальности» — это чистая атмосфера без лишних диалогов и разъяснений. Мы вместе с героями проваливаемся в стилизованный мир, существующий по логике сна, воспоминания и психического расстройства. Особенно хочется отметить операторскую работу: широкий угол, низкие точки съёмки и умелое жонглирование статикой и резким движением добавляют фильму визуальной мощи.
Не менее важен звук. Музыка, гул помещений и необъяснимые шумы становятся проводниками в Закулисье и помогают физически почувствовать это пространство. При этом фильм прекрасно работает без знания интернет-лора Backrooms, с которым я почти не знаком. Для меня Закулисье — это эгрегор прошлого, собранный из воспоминаний, которые со временем теряют точность, искажаются и превращаются в условную сновидческую реальность.
Психолог блуждает по лабиринту воспоминаний своего клиента, одновременно пытаясь исцелить собственную душу, избавиться от чувства вины и отпустить прошлое. Камень с отпечатком буквально демонстрирует принцип работы этого мира: Закулисье сохраняет не саму реальность, а лишь её оттиск, который с каждой новой итерацией становится всё менее точным.
С этим связана и тема хлама. Дом матери напоминает такой же дом из «Собирателя душ» (Longlegs, 2024, Озгуд Перкинс), здесь хлам также становится образом памяти, которую человек тащит за собой и не может выбросить, не отказавшись от части собственной личности.
Любопытна и дихотомия психологии и нейробиологии. Организация, которую представляет герой Марка Дюпласса, первоначально занималась исследованиями мозга с помощью МРТ, а само Закулисье напоминает огромный мозг: каждый коридор становится извилиной, каждая комната — ячейкой памяти. Психолог пытается понять человека через переживания и образы, нейробиолог — измерить и картографировать сознание, но оба сталкиваются с пространством, которое невозможно до конца ни осознать, ни подчинить.
Вообще всё блуждание по Закулисью напоминает «Сияние» (The Shining, 1980, Стэнли Кубрик), где лабиринт и фигура отца становятся центральными образами. Закулисье, как и отель «Оверлук», не просто удерживает человека внутри, но постепенно его изменяет. Обитатели отеля превращают Джека Торранса в Минотавра, преследующего собственную семью по лабиринту. Почти такая же трансформация после соприкосновения с существами Закулисья происходит и с героем Парсонса: он сам становится частью пространства, его новым чудовищем. Лабиринт перерабатывает его травму, вину и подавленную агрессию, пока тот не занимает предназначенное ему место.
Структурно фильм разделён на две части, а короткое появление Марка Дюпласса становится вишенкой на торте. Одной мимикой он добавляет финалу необходимую неоднозначность: непонятно, освободилась ли героиня или просто оказалась внутри нового, более убедительного слоя лабиринта.
«Закулисье реальности» напоминает одновременно «Сияние» и «Куб» (Cube, 1997, Винченцо Натали): от первого здесь гипнотическая архитектура и пространство, впитывающее человеческое прошлое, от второго — бесконечный лабиринт, превращающий человека в подопытное существо. Но при всех сравнениях фильм создаёт что-то своё и предлагает собственный способ говорить о памяти, вине и невозможности полностью вернуться назад.
В результате перед нами стильный, захватывающий и визуально зрелый проект, который я рекомендую всем поклонникам атмосферных фильмов Озгуда Перкинса. Будет любопытно следить за дальнейшим путём Кейна Парсонса, потому что снять настолько уверенный полнометражный дебют в двадцать лет способен далеко не каждый.